Церковь ЕХБ Благодать/
ECВ Church Grace

Свидетель: 

"С начала войны, в феврале 22-го года, я, Кадацкий Геннадий и моя жена Инна, перебрались жить в нашу Церковь, на 26-м квартале, в которой я был пастором. Мы жили на самом востоке Мариуполя, Украина (ЦРУ), откуда заходил враг, и потому было очень опасно оставаться там. С нами жили 26 человек, члены Церкви и их родные. Старшей бабушке было 80 лет, младшему мальчику – несколько месяцев. Каждый из нас забрал из дома запасы продуктов, которые были там, и мы готовили на костре каждый день большую кастрюлю супа, а также выпекали хлебные лепешки из муки и масла. Еды не хватало, и мы жили в состоянии легкого голода. Все магазины в городе были разграблены и разбиты. На велосипеде я перемещался по городу, мой бус был сломан, добывая любую пищу, где придется. В Центральной Церкви мне могли дать немного муки и растительного масла, у себя дома я выгребал из подвала всю закатку. Обстрелы, взрывы и авиа-бомбардировки не прекратились ни днем, ни ночью. Гражданские люди массово погибали возле Церкви, но к нам не прилетало до 16 марта, когда тяжелый снаряд влетел нам прямо в окно на втором этаже. Все люди успели спуститься в подвал, только я не успел и был на первом этаже. Получил легкую контузию. Вокруг люди погибали, а в Церкви ни у кого не было даже царапины. Потом наши люди начали постепенно выходить из города в эвакуацию, для нас уже было больше еды. Но бомбардировка усилилась, и мы 23 марта чудесным образом вышли из Мариуполя. Осталась психологическая травма, но Господь просто пощадил нас. Сейчас живем в Закарпатье.
В русский мир возвращаться нет никакого желания." 

Witness:
"From the beginning of the war, in February '22, I, Hennadii Kadatskyi, and my wife Inna moved to live in our Church in the 26th block, where I served as a pastor. We lived in the very east of Mariupol, Ukraine (CRU), where the enemy was entering from, so it was very dangerous to remain there. Twenty-six people lived with us—Church members and their relatives. The oldest grandmother was 80 years old, the youngest boy was just a few months old. Each of us brought whatever food supplies we had from home, and every day we cooked a large pot of soup over a campfire and baked flatbread from flour and oil. There wasn't enough food, and we lived in a state of mild hunger. All the shops in the city were looted and destroyed. I moved around the city by bicycle—my van was broken—getting whatever food I could find anywhere. At the Central Church, they would give me a little flour and vegetable oil; at my own home, I cleared out all the preserves from the basement. Shelling, explosions, and aerial bombings did not stop day or night. Civilians were dying in massive numbers near the Church, but nothing hit us until March 16, when a heavy shell flew right into our second-floor window. Everyone had managed to go down to the basement; only I didn't make it in time and was on the first floor. I suffered a light concussion. People were dying all around, but in the Church, no one had even a scratch. Later, our people began to gradually leave the city for evacuation, so there was more food for us. But the bombing intensified, and on March 23, we miraculously made it out of Mariupol. A psychological trauma remains, but the Lord simply spared us. Now we live in Zakarpattia. There is absolutely no desire to return to the 'Russian world'."